София Парнок — биография
София Парнок — русская поэтесса и переводчица, одна из заметных фигур литературной среды начала XX века. Родилась в августе 1885 года в Таганроге в семье фармацевта и принадлежала к еврейской общине города.
Ранние годы
Она была старшим ребёнком Александры Абрамовны Идельсон. Из-за слабого здоровья матери девочка с ранних лет находилась преимущественно под влиянием отца, человека строгого и замкнутого. Атмосфера в доме отличалась сдержанностью и дисциплиной, что отразилось на характере будущей поэтессы. В Таганроге конца XIX века еврейские семьи нередко были многодетными, и семья Парнок не стала исключением.
Отец, Яков Соломонович, принадлежал к обеспеченной городской прослойке: он владел аптекой и пользовался уважением в профессиональной среде. Его положение обеспечивало семье стабильность, но внутренний уклад оставался жёстким. После рождения близнецов — Валентина и Елизаветы — в доме произошли перемены. Кормилица, ухаживавшая за младенцами, вскоре умерла, и забота о детях легла на гувернантку, впоследствии ставшую второй женой главы семьи.
Отношения с мачехой складывались непросто. По воспоминаниям биографов, София рано дистанцировалась от отца и его новой супруги. В доме действовали строгие правила: детские игры и шум не поощрялись, поведение должно было соответствовать установленным нормам. Лишённая тепла и поддержки, она росла в обстановке эмоциональной сдержанности.
Близнецы проявляли интерес к балету и чтению художественной литературы. София же избрала музыку как способ внутреннего уединения. Она серьёзно занималась фортепиано, разбирая сложные партитуры в юном возрасте. Произведения Ференца Листа давались ей легче, чем школьные занятия по математике, что свидетельствовало о выраженных музыкальных способностях.
Получив блестящее образование в женской гимназии и окончив её с отличием, Парнок решила продолжить обучение за границей. Она отправилась в Женеву и поступила в консерваторию, где занималась у известных педагогов. Для части еврейской общины подобный шаг воспринимался как вызов традиционному укладу и проявление самостоятельности, выходящей за рамки ожиданий семьи.
Вернувшись в Россию, София продолжила образование на Бестужевских курсах — первом высшем учебном заведении для женщин в стране. Эти курсы сыграли значительную роль в формировании женской интеллигенции рубежа XIX–XX веков. Здесь она изучала юриспруденцию и литературу, постепенно отходя от музыкальной карьеры. В начале 1900-х годов интерес к праву и словесности окончательно вытеснил прежние занятия фортепиано, определив направление её дальнейшего творческого пути.
Творчество и критика
В начале 1900-х годов София Парнок окончательно сосредоточилась на литературной деятельности. Одним из ранних адресатов её поэзии стала Надежда Полякова, которой было посвящено около десятка стихотворений. Одновременно Парнок занималась переводами, сочиняла шарады и головоломки, писала романтические пьесы, что обеспечивало ей средства к существованию. Для начинающего автора подобная разноплановость была характерной: рынок печатных изданий рубежа веков требовал гибкости и готовности работать в разных жанрах.
Значимым этапом стала работа в журнале «Северные записки», где Парнок публиковала критические статьи под псевдонимом Андрей Полянин. Этот вымышленный автор выступал как внимательный и требовательный рецензент, высоко оценивавший поэзию Осипа Мандельштама. В середине 1910-х годов псевдоним исчез из печати, а имя Андрея Полянина осталось лишь в архивных публикациях. Позднее исследователи установили принадлежность этих текстов Парнок, что позволило расширить представление о её участии в литературной полемике эпохи.
В сохранившихся материалах обнаружены заметки о творчестве Анны Ахматовой и представителей «Цеха поэтов» — объединения, связанного с направлением акмеизма в поэзии Серебряного века. В своих статьях Парнок подчёркивала ценность культурной образованности и внутренней дисциплины как основы художественного метода. По её мнению, музой для акмеистов становился не отвлечённый символ, а конкретный, интеллектуально развитый человек. Такая позиция отражала общее стремление акмеистов к ясности и предметности поэтического слова.
В этот период были созданы лирические сонеты и произведение «Белой ночью», получившее отклик у читателей. Первые успехи укрепили её уверенность в собственном поэтическом голосе и постепенно отодвинули на второй план переводческую работу. Парнок стремилась сосредоточиться на воплощении собственных замыслов, требовавших времени и внутренней сосредоточенности. Формирование индивидуального стиля происходило на фоне активных эстетических дискуссий в литературной среде.
Влияние Марины Цветаевой усилило в её стихах личный, интимный мотив. В Петрограде вышел сборник, опубликованный в период разрыва их отношений, что придало текстам дополнительную эмоциональную напряжённость. Однако революционные события 1917 года нарушили планы по дальнейшему продвижению книги. Политические перемены существенно изменили условия существования литературной среды.
Несмотря на трудности, в 1920-х годах были изданы сборники «Вполголоса», «Музыка» и «Розы Пиерии». В этих книгах усилились мотивы тревоги и предчувствия перемен, что соответствовало общему настроению послереволюционного времени. Произведения получили признание в столичных интеллектуальных кругах, где сохранялся интерес к поэзии Серебряного века. При этом официальная культурная политика постепенно смещалась в сторону новых эстетических ориентиров.
С выходом на литературную арену советских авангардистов Парнок активно выступала как критик. Она анализировала новейшие поэтические тексты, отстаивая значение классической формы и личной интонации. Цикл «Большая медведица» читали на черноморском побережье, где находились люди, покинувшие столицу в период политической нестабильности. Эти произведения стали частью духовной жизни русской интеллигенции в условиях эмиграции и внутренней изоляции.
Одним из проявлений публичного признания стало создание либретто к опере «Алмаст» композитора Александра Спендиарова. Постановка в московском театре требовала литературной доработки, и участие Парнок придало тексту художественную завершённость. В сложной культурной ситуации начала советского периода опера стала примером сотрудничества композитора и поэта, стремившихся сохранить связь с традицией. Работа над «Алмастом» продемонстрировала широту творческих возможностей Парнок и её способность к синтезу поэзии и музыкального театра.
Личная жизнь
София Парнок отличалась впечатлительностью и внутренней ранимостью; ранняя утрата матери стала для неё психологическим переломом. Детские переживания усиливались сложными отношениями с отцом, чья строгость и отчуждённость формировали атмосферу эмоциональной сдержанности. В зрелые годы она тяготела к близким, доверительным отношениям с женщинами, стремясь к теплу и устойчивости, которых не получила в семье. Отсутствие интереса к мужчинам современники нередко объясняли семейным укладом и характером отцовского воспитания.
В середине 1900-х годов Парнок вступила в брак с Владимиром Волькенштейном, драматургом, принадлежавшим к петербургским культурным кругам. Этот союз соответствовал религиозной традиции и общественным ожиданиям, однако оказался непрочным. Супруги вскоре расстались, и брак не выдержал испытаний совместной жизнью. После разрыва поэтесса сблизилась с Надеждой Павловной Поляковой, разделявшей интерес к классической опере и искусству эпохи Возрождения.
Приняв православие, Парнок поселилась в центральной России и вошла в круг творческой интеллигенции. Она общалась с певицами, писательницами, актрисами, переводчицами и поэтессами, для которых рубеж эпох становился временем эстетических поисков и личной свободы. Парнок выделялась внешним обликом: предпочитала мужские костюмы и короткую стрижку, что воспринималось как вызов общественным нормам. В доме Ады Герцык-Жуковской она бывала на литературных вечерах, где собиралась московская и петербургская богема.
На одном из таких приёмов состоялось её знакомство с Мариной Цветаевой, уже признанной фигурой московской поэзии. Между поэтессами возникли интенсивные отношения, которые их окружение воспринимало как необычные и вызывающие. Цветаева посвятила Парнок цикл стихотворений «Подруга», в котором сочетались преданность, ревность и драматизм. Их связь продолжалась около двух лет и завершилась разрывом, оставив заметный след в биографиях обеих.
Современники отмечали, что в этом союзе доминирующую роль играла Цветаева. В дневниках поэтессы сохранились записи о сложностях их отношений и о периодах временной разлуки. Формальной причиной окончательного разрыва называли восстановление законного брака Цветаевой с Сергеем Эфроном. Эти события отразились на ближайшем окружении, включая самого Эфрона, пережившего тяжёлый эмоциональный кризис.
В начале 1910-х годов Парнок была связана с актрисой Людмилой Эрарской. Вместе они пережили революционные события и первые годы советской власти. Некоторое время женщины жили на крымском побережье, где сохранялась относительная стабильность до начала 1920-х годов. Этот период стал для поэтессы редким временем личного спокойствия.
В годы гражданской разрухи и голода Парнок поддерживали друзья и коллеги, среди которых была Фаина Раневская. Значимую роль в её жизни сыграла профессор Ольга Цубербиллер, с которой поэтесса поддерживала тесные отношения после вынужденного отъезда из Москвы. Позднее её спутницей стала Нина Веденеева, физик и кандидат наук. Они жили в Подмосковье и в Кашине, где принимали близких знакомых и сохраняли круг интеллектуального общения, несмотря на изоляцию от столичной литературной среды.
Последние годы и смерть
В начале 1930-х годов София Парнок испытывала серьёзные проблемы со здоровьем и, по воспоминаниям современников, нередко жаловалась на боли в сердце. Общее физическое состояние ухудшалось на фоне напряжённой работы и неблагоприятных бытовых условий. Однако непосредственной причиной её внезапной смерти современная молва называла отравление грибами. Точные обстоятельства трагедии остались предметом обсуждений, что отражало характерное для литературной среды стремление к интерпретации частной жизни через призму судьбы художника.
В последние месяцы поэтесса работала особенно интенсивно. В её стихах усилились мотивы краткости человеческого счастья и неустойчивости жизненных обстоятельств. Темы хрупкости бытия и непредсказуемости судьбы, уже присутствовавшие в ранних книгах, приобрели более сосредоточенное звучание. Личное переживание соединялось с общим ощущением исторической нестабильности начала 1930-х годов.
Похороны состоялись в августе 1933 года на Введенском кладбище в Москве, одном из старейших некрополей столицы. У могилы собрались десятки людей — представители литературной и художественной интеллигенции. На смерть Парнок откликнулись Борис Пастернак и Владислав Ходасевич, опубликовавшие некрологи и статьи, посвящённые её жизни и творчеству. Эти тексты зафиксировали значение поэтессы для поколения Серебряного века и подчеркнули её особое место в истории русской литературы первой трети XX века.