Хаим Сутин — биография
Хаим Сутин — художник еврейского происхождения, один из наиболее заметных представителей Парижской школы, чьё творчество сформировалось на пересечении европейской живописной традиции и экспрессивных поисков искусства первой половины XX века. Значительная часть его жизни была связана с Францией, однако первые годы будущего мастера прошли в пределах Российской империи.
Ранние годы и Париж
Начальный период биографии Хаима Сутина остаётся предметом разногласий среди исследователей. В источниках расходятся сведения как о точной дате его рождения, так и о занятиях и даже имени отца художника: по одной версии, тот был портным, по другой — служил при синагоге. Большинство биографов относят рождение Сутина к январю 1893 года. Подобные расхождения характерны для биографий многих выходцев из небольших еврейских местечек Российской империи конца XIX века, где документация могла вестись неполно или позднее утрачиваться.
Достоверно известно, что Хаим был десятым из одиннадцати детей в семье Сутиных и появился на свет в Смиловичах неподалёку от Минска. Смиловичи представляли собой типичное для западных губерний Российской империи местечко, то есть небольшой населённый пункт со значительной долей еврейского населения. Жизнь большой семьи проходила в условиях ограниченных материальных возможностей, что напрямую сказалось на детстве будущего художника. Ранние годы Сутина сопровождались нуждой, недоеданием и физическими наказаниями.
Постоянный голод, по биографическим свидетельствам, стал причиной тяжёлых проблем со здоровьем: ещё в юности у Сутина развилась язва желудка, от которой он страдал на протяжении всей последующей жизни. Не менее серьёзным препятствием для его художественных интересов была религиозная среда, в которой воспитывался мальчик. Семья Сутиных и многие жители Смиловичей придерживались ортодоксального иудаизма, где настороженно воспринималось пластическое изображение человека и животных. Поэтому раннее увлечение Хаима рисованием вступало в противоречие с нормами его ближайшего окружения.
В четырнадцатилетнем возрасте Сутин покинул Смиловичи и перебрался в Минск, фактически начав самостоятельную жизнь. Средства к существованию он добывал случайными заработками, одновременно стараясь получить профессиональные навыки рисования. В Минске юноша занимался в рисовальной школе Якова Кругера, где познакомился с Михаилом Кикоиным, сыном подрядчика и своим ровесником. Общий интерес к искусству сблизил молодых людей и впоследствии сыграл важную роль в дальнейшей судьбе обоих.
С переездом Сутина и Кикоина в Вильно связан один из наиболее известных эпизодов ранней биографии художника. Сутин написал портрет мясника, находившегося в родстве с раввином, однако изображённому результат не понравился, после чего он избил юного художника. Чтобы урегулировать конфликт, служитель культа выплатил Сутину денежную компенсацию. Полученные средства позволили друзьям отправиться в Вильно и продолжить художественное образование.
В Вильно Сутин и Кикоин стали учениками рисовальной школы Ивана Трутнева. Учебное заведение имело серьёзную репутацию: за несколько лет до их поступления его признавали одной из лучших рисовальных школ Российской империи. Для Сутина обучение означало переход от почти стихийного увлечения рисунком к более систематическому знакомству с академическими принципами. Одновременно Вильно давал молодому художнику значительно более широкую культурную среду, чем родные Смиловичи.
В последний предвоенный год Сутин уехал во Францию и поселился в Париже, который к началу XX века превратился в один из главных центров европейского художественного авангарда. Его первым пристанищем стал знаменитый «Улей» на Монпарнасе — дешёвое общежитие и комплекс мастерских, где жили молодые художники, скульпторы и литераторы из разных стран. Многие его обитатели существовали в крайней бедности, но именно эта среда стала одним из центров формирования будущей Парижской школы. Она объединяла не единое направление, а многочисленных иностранных художников, работавших во французской столице и участвовавших в обновлении искусства первых десятилетий XX века.
Михаил Кикоин, прибывший во Францию примерно на год раньше Сутина, позднее вспоминал об исключительно тяжёлых бытовых условиях друга. По его словам, Хаим спал на деревянной ширме, которую приходилось укладывать между двумя стульями. Летом многие обитатели «Улья» предпочитали проводить ночи прямо на улице, поскольку комнаты были заражены клопами. Материальная нужда вынуждала Сутина совмещать занятия живописью с тяжёлой физической работой, в частности с разгрузкой вагонов с рыбой.
Среди обитателей «Улья» находился и уроженец Витебска Марк Шагал, однако близких отношений между двумя художниками не сложилось. Это особенно показательно для среды Монпарнаса того времени: совместное происхождение из западных губерний Российской империи вовсе не означало художественной или личной близости. Молодые мастера приезжали в Париж с различными представлениями о живописи и постепенно формировали собственные художественные языки. Сутин с самого начала тяготел к индивидуальной манере и с трудом принимал установленные правила.
Для продолжения образования он поступил в студию Фернана Кормона при Академии художеств. Кормон, известный как представитель реалистической живописи, придерживался сравнительно свободного подхода к преподаванию и не создавал для иностранных учеников жёстких формальных препятствий. От поступающих не требовались полноценные вступительные экзамены или уверенное владение французским языком: преподаватель знакомился с представленными рисунками и после этого решал вопрос о зачислении. Для недавнего эмигранта такая система существенно облегчала возможность войти в профессиональную художественную среду Парижа.
Академические занятия, однако, быстро начали тяготить Сутина. Его раздражала необходимость регулярно выполнять учебные эскизы и копировать произведения признанных мастеров в соответствии с установленной программой. Систематическая дисциплина плохо сочеталась с его представлением о работе художника, основанным прежде всего на непосредственном наблюдении и самостоятельном поиске формы. Поэтому основным источником художественного образования для него постепенно стали не занятия в мастерской, а коллекции парижских музеев.
Особое значение в формировании Сутина приобрёл Лувр, куда он приходил изучать произведения старых мастеров. Художник подолгу рассматривал композицию, цвет, фактуру и способы передачи материальности предметов в европейской живописи. Наиболее сильное впечатление на него производило искусство Рембрандта Харменса ван Рейна. Особый интерес Сутин проявлял к «Говяжьей туше», неоднократно возвращаясь к этому образу в собственных работах.
Обращение к Рембрандту впоследствии оказалось важным для понимания натюрмортов Сутина с изображениями туш животных. Художник воспринимал музейное наследие не как образец для механического копирования, а как материал для собственных живописных экспериментов. Его интересовали плотность красочного слоя, напряжённость цвета и способность изображения передавать физическую ощутимость предмета. В этом отношении обучение в Лувре значительно сильнее повлияло на дальнейший стиль Сутина, чем академические упражнения.
После начала Первой мировой войны положение молодых выходцев из Российской империи во Франции изменилось. Сутина и Михаила Кикоина направили в трудовую армию, где они участвовали в рытье окопов. Для Сутина эта работа оказалась слишком тяжёлой из-за состояния здоровья, и вскоре его от неё освободили. Позднее он работал на заводе «Рено», связанном в военное время с производством для нужд армии, однако во время изготовления снарядов повредил палец и был окончательно демобилизован.
В парижские годы важнейшим личным и профессиональным знакомством Сутина стала дружба с Амедео Модильяни. Итальянский художник, происходивший из сефардской еврейской семьи, также принадлежал к интернациональной художественной среде Монпарнаса. Их общение продолжалось до смерти Модильяни в 1920 году от туберкулёзного менингита. Эта дружба стала для Сутина одним из связующих звеньев с кругом художников и торговцев искусством, определявших культурную жизнь Парижа того периода.
Модильяни написал портрет Сутина, на котором его друг предстаёт в более привлекательном и внешне спокойном образе, чем на собственном автопортрете художника. Ещё более существенным оказалось знакомство, устроенное Модильяни между Сутиным и Леопольдом Зборовским. Зборовский занимался торговлей произведениями искусства и поддерживал нескольких художников Монпарнаса, покупая их работы и способствуя их продвижению. Для Сутина, годами существовавшего в условиях крайней бедности, появление постоянного покупателя имело непосредственное материальное значение.
Перелом в профессиональной судьбе художника произошёл в 1922 году, когда американский коллекционер Альберт Барнс приобрёл пятьдесят две работы Сутина. Барнс был известным собирателем современного европейского искусства, поэтому столь крупная покупка резко изменила положение до того малоизвестного художника. Интерес влиятельного коллекционера повысил коммерческую ценность произведений Сутина и привлёк к ним внимание арт-дилеров и других покупателей. После многих лет бедности и почти полного отсутствия признания художник впервые получил устойчивое положение в парижской художественной среде.
Творческтво
В портретах, пейзажах и натюрмортах Хаима Сутина постоянно возникает ощущение внутреннего напряжения, которое передаётся через деформированные формы, насыщенный цвет и экспрессивную манеру письма. Особенно заметно это в многочисленных изображениях мёртвых животных: рыб, зайцев и разделанных туш художник показывал не как нейтральные объекты натюрморта, а подчёркивал следы смерти и физического страдания. Подобная трактовка отличала его работы от традиционной декоративной живописи и сближала натюрморт с психологическим высказыванием. Даже привычные бытовые предметы или продукты у Сутина становились самостоятельными художественными образами, связанными с темами телесности, жизни и смерти.
Отношение Сутина к изображаемой натуре проявлялось и в повседневных эпизодах. Селёдка или другая рыба для него могла одновременно оставаться бытовым продуктом и становиться объектом внимательного художественного наблюдения. Эта особенность показывает, насколько тесно работа над живописью была включена в его повседневную жизнь.
Рисование Сутин воспринимал практически как единственно возможный для себя способ существования. Над полотном он часто начинал работать сразу, не выполняя предварительных карандашных или живописных набросков, поэтому композиция формировалась непосредственно в процессе нанесения краски. Одной из характерных деталей его техники было использование отдельных кистей для разных цветов палитры, что позволяло не смешивать краски механически до их появления на холсте. Цвет в произведениях Сутина поэтому сохранял самостоятельность и одновременно вступал в сложные сочетания с соседними тонами.
При этом художник крайне жёстко относился к результатам собственного труда и регулярно уничтожал произведения, которые считал неудачными. Он мог разорвать полотно на части или сжечь его, причём такая практика продолжалась и после того, как материальное положение художника заметно улучшилось. Получив возможность приобретать картины, Сутин разыскивал и выкупал некоторые собственные ранние работы именно для того, чтобы уничтожить их. В результате значительная часть его раннего наследия была утрачена не вследствие внешних обстоятельств, а по решению самого автора.
Признание и наследие
После смерти художника интерес к его живописи продолжал расти, а произведения Сутина постепенно вошли в собрания крупных музеев и частных коллекций. Одновременно увеличивалась их стоимость на международном художественном рынке, где работы Парижской школы заняли устойчивое место среди наиболее востребованных направлений искусства первой половины XX века. Особое значение произведения Сутина приобрели и для культурной истории Беларуси, поскольку художник родился в Смиловичах на территории современной Минской области. Его наследие стало одним из заметных связующих звеньев между культурой бывших западных губерний Российской империи и художественной жизнью Парижа.
В 2012 году «Белгазпромбанк» приобрёл на аукционе Sotheby’s картину Сутина «Ева» за 1,8 миллиона долларов. После покупки произведение стало самой дорогой картиной, находившейся в Республике Беларусь. Приобретение входило в более широкую программу возвращения в страну произведений художников, биографически связанных с белорусскими землями. В рамках этой деятельности банковские меценаты также приобрели работы Марка Шагала и Льва Бакста, благодаря чему в Беларуси сформировалась заметная коллекция искусства авторов, связанных с Парижской школой и восточноевропейской художественной традицией.
Крупным событием в изучении творчества Сутина в России стала выставка «Хаим Сутин. Ретроспектива», проходившая на рубеже 2017 и 2018 годов в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве. Ретроспективный формат позволял проследить развитие художника от ранних работ до произведений зрелого периода и рассмотреть его живопись не только в контексте экспрессионизма, но и в связи с европейской традицией старых мастеров. Особое внимание в таком сопоставлении приобретали его обращения к Рембрандту, а также собственная трактовка портрета, пейзажа и натюрморта. Подобные музейные проекты закрепили положение Сутина как самостоятельной фигуры европейского искусства XX века, а не только как участника художественной среды Монпарнаса.
Личная жизнь
Значительную часть жизни Хаим Сутин провёл в крайней нужде, даже несмотря на то, что его картины постепенно находили покупателей. Полученные за работы деньги нередко быстро заканчивались: их тратил как сам художник, так и люди из его ближайшего окружения, после чего вновь наступали периоды бедности и голода. Современники вспоминали о его неопрятности, нервном тике и плохом состоянии зубов, а также обращали внимание на непропорционально маленькие кисти рук. Эти особенности внешности дополняли образ человека, который мало заботился о бытовом комфорте и практически полностью подчинял свою жизнь живописи.
В общении с женщинами Сутин, по свидетельствам знавших его людей, обычно отличался застенчивостью и замкнутостью. Он избегал близкого общения с незнакомыми девушками и женщинами и нередко испытывал затруднения даже при попытке начать разговор. При этом личная жизнь художника не была полностью лишена романтических отношений, хотя сведения о некоторых эпизодах сохранились преимущественно в воспоминаниях современников. Несколько таких историй относятся ещё к периоду его жизни в Российской империи.
Первым сильным увлечением Сутина стала Дебора Мельник, которая мечтала сделать карьеру оперной певицы в Вильно. Молодой художник попытался познакомиться с ней, однако добиться взаимности тогда не сумел. Этот эпизод относится к периоду, когда Сутин ещё только осваивал профессиональное рисование и жил в крайне стеснённых обстоятельствах. Позднее судьба вновь свела его с Деборой уже во Франции, но отношения между ними складывались значительно сложнее.
В Вильно внимание Сутина также привлекла дочь врача Рафелкеса. Её отец помогал бедным прихожанам местной синагоги и приглашал нуждавшихся к себе домой на обед, благодаря чему молодой художник оказался знаком с его семьёй. Сутин сделал девушке предложение, но получил резкий отказ. По сохранившимся воспоминаниям, Рафелкес, желая смягчить переживания молодого человека, оплатил ему поездку в Париж, тем самым косвенно поспособствовав одному из важнейших перемещений в биографии художника.
После переезда во Францию личная жизнь Сутина оказалась тесно связана с богемной средой Монпарнаса. Амедео Модильяни находил для друга натурщиц, общение с которыми хотя бы частично нарушало его привычное одиночество. Именно Модильяни, по воспоминаниям современников, способствовал тому, что Сутин начал чаще употреблять алкоголь. Известен случай, когда парижане обнаружили художника лежащим в мусорном баке и первоначально приняли его за мёртвого, хотя в действительности он находился в состоянии тяжёлого опьянения.
К тому времени, когда имя Сутина стало известным в художественной среде Парижа, он вновь встретился с Деборой Мельник. Между ними начались отношения, а в 1925 году Дебора родила дочь Эми. Сутин, однако, не признал себя её отцом и утверждал, что не способен иметь детей из-за перенесённого венерического заболевания. Он также обвинял Дебору в многочисленных связях с мужчинами из окружения Монпарнаса.
Эми впоследствии выросла и сама занялась искусством. Свои произведения она подписывала фамилией Сутин, несмотря на то что Хаим при жизни отрицал своё отцовство. Таким образом, история её происхождения осталась одной из спорных страниц частной биографии художника. Сам Сутин официально не изменил своей позиции по отношению к ребёнку.
В 1930 году в жизни художника произошла ещё одна история безответного увлечения, отчасти напоминавшая события его молодости. Сутин влюбился в Мари-Зелин, дочь французского искусствоведа и историка искусства Эли Фора. Фор высоко оценивал творчество живописца, относился к нему почти как к сыну и считал его выдающимся художником. Отказ Мари-Зелин от отношений с Сутиным стал причиной напряжения между живописцем и её отцом, после чего прежняя близость с Эли Фором оказалась нарушена.
После смерти арт-дилера Леопольда Зборовского заметную роль в судьбе Сутина стали играть Мадлен и Марселен Кастен. Супруги принадлежали к состоятельной парижской среде и оказывали художнику материальную и бытовую поддержку. С мая по сентябрь он пять раз жил в их загородном поместье, получая возможность работать вдали от привычной нестабильной жизни Монпарнаса. Покровительство семьи Кастен оказалось особенно важным в период, когда проблемы со здоровьем Сутина становились всё серьёзнее.
Наиболее продолжительные и значимые отношения зрелого периода начались в 1937 году, когда Сутин познакомился с Гердой Грот. Она была немецкой еврейкой с рыжими волосами и покинула Германию, спасаясь от нацистских преследований. К этому времени состояние здоровья художника заметно ухудшилось: он сильно похудел, а практически каждый приём пищи сопровождался болезненными спазмами в желудке. Многолетняя язвенная болезнь, возникшая ещё на фоне тяжёлого детства и хронического недоедания, всё сильнее определяла его повседневную жизнь.
В течение примерно трёх лет Герда фактически взяла на себя заботу о Сутине. Она одновременно выполняла функции спутницы жизни, сиделки и человека, следившего за его бытом и лечением. Герда готовила для него отвары, старалась подобрать пищу, которая меньше раздражала желудок, и сопровождала художника к врачам. Эти отношения существенно отличались от многих прежних связей Сутина тем, что строились не только на личной привязанности, но и на постоянной заботе о тяжело больном человеке.
К этому периоду Сутин уже обладал международной известностью, и представители американской художественной среды предлагали ему переехать в Соединённые Штаты. Художник отказался покидать Францию. Свой отказ он объяснял, в частности, тем, что американская природа казалась ему недостаточно привлекательной для работы и что там, по его мнению, не было деревьев, которые хотелось бы писать. Для Сутина пейзаж оставался непосредственной частью творческого процесса, поэтому выбор места проживания был связан не только с безопасностью или материальными обстоятельствами, но и с возможностью находить подходящие мотивы.
После начала Второй мировой войны положение Герды Грот как гражданки Германии во Франции резко осложнилось. В 1940 году её интернировали и отправили в специальный лагерь в Пиренеях. Разлука произошла независимо от того, что сама Герда была еврейкой и ранее бежала из Германии именно из-за нацистских преследований. В условиях военного времени французские власти интернировали многих выходцев из государств, находившихся в состоянии войны с Францией.
Пока Герда находилась в заключении, Мадлен Кастен познакомила Сутина с Мари-Бертой Оранш, происходившей из аристократической среды. Она стала последней женщиной, с которой художника связывали близкие отношения. К этому времени здоровье Сутина продолжало ухудшаться, а политическая ситуация во Франции становилась всё опаснее для еврея иностранного происхождения. Последние годы его частной жизни поэтому проходили одновременно на фоне тяжёлой болезни, войны и необходимости избегать преследований.
Последние годы
В 1943 году состояние Хаима Сутина резко ухудшилось из-за обострения многолетней язвенной болезни. В это время художник скрывался от нацистских преследований в небольшом городе Ришелье, поскольку еврейское происхождение делало пребывание во Франции особенно опасным в условиях оккупации. Врачи местной больницы разошлись во мнениях относительно необходимости срочного хирургического вмешательства. Между тем состояние Сутина продолжало ухудшаться, и стало ясно, что ему требуется специализированная медицинская помощь.
Для перевозки художника в Париж пришлось соблюдать строгую конспирацию. Сутина поместили в катафалк, чтобы снизить риск обнаружения во время поездки по территории оккупированной Франции. Путь до столицы занял около двух суток: ехать пришлось окольными дорогами через Нормандию, избегая маршрутов, где вероятность проверки была особенно высока. Такая задержка оказалась критической для человека с острым заболеванием, требовавшим немедленного медицинского вмешательства.
9 августа 1943 года Хаим Сутин умер в Париже. Причиной смерти стала прободная язва желудка, осложнившаяся перитонитом — воспалением брюшины, которое при отсутствии своевременного хирургического лечения представляет непосредственную угрозу жизни. Многолетнее заболевание желудка сопровождало художника ещё с молодости и к последним годам достигло особенно тяжёлой стадии. Смерть наступила в период, когда Сутин уже был признанным мастером Парижской школы, но одновременно вынужден был скрываться из-за своего происхождения.
Похороны художника были малолюдными, что соответствовало обстоятельствам военного Парижа и его положения в годы оккупации. Среди нескольких присутствовавших находился Пабло Пикассо. Проститься с Сутиным сумела и Герда Грот, которая добралась до Парижа по поддельным документам. Хаим Сутин был похоронен на кладбище Монпарнас, тесно связанном с историей художественной и литературной среды французской столицы.
Память о Сутине сохраняется и на его малой родине в Смиловичах. В 2008 году там был открыт музей «Пространство Хаима Сутина», посвящённый биографии художника, его связи с местечком и месту уроженца Смиловичей в европейском искусстве XX века. Создание музея обозначило возвращение имени Сутина в культурное пространство региона, откуда он уехал ещё подростком. Для Беларуси наследие художника представляет особый интерес как часть истории выходцев из местной еврейской среды, получивших международное признание после эмиграции.
В 2009 году изучение биографии и творчества Сутина получило ещё одно развитие с выходом книги искусствоведа Михаила Германа «Хаим Сутин». Монография была опубликована в серии «Художники русской эмиграции», посвящённой мастерам, чья профессиональная судьба оказалась связана с зарубежной художественной культурой. Обращение к Сутину в рамках этой серии подчёркивало его принадлежность одновременно к восточноевропейской культурной среде происхождения и к французскому искусству первой половины XX века. Его творчество продолжает рассматриваться в контексте Парижской школы, европейского экспрессионизма и традиции старых мастеров, которую Сутин переосмысливал на протяжении всей жизни.